Алексей Широв: “Большинство шахматистов не способны идти против своих личных интересов”

Е.СУРОВ: 21 час 2 минуты московское время, это прямой эфир Chess-News. Всем добрый вечер, кто уже слушает нас, может быть, присоединятся еще слушатели по ходу эфира. У нас сегодня замечательный гость – Алексей  Широв, гроссмейстер. Ну, в общем-то, он не нуждается в дополнительном представлении, я просто его приветствую. Добрый вечер!

А.ШИРОВ: Добрый вечер, Евгений!

Е.СУРОВ: Поскольку мы стараемся отталкиваться от событий, которые непосредственно сейчас происходят (это основной принцип нашего сайта) , у меня к вам, если позволите, сразу такой вот вопрос. Сегодня прошла такая пиар-акция, я бы сказал, в рамках сотрудничества Сергея Карякина с новым спонсором. Все это началось совсем недавно с подписания контракта. Сегодня Сергей провел сеанс одновременной игры для футболистов «Спартака». Скажите, у вас когда-нибудь был персональный спонсор, официальный или неофициальный, и есть ли он сейчас?

А.ШИРОВ: В общем-то, нет, никогда в жизни у меня персонального спонсора не было, контракты я не подписывал, то есть я всегда жил и продолжаю жить на контрактах  с организаторами и спонсорами турниров. Я считаю , что для Сергея это очень хорошо, что у него сейчас есть такая возможность, потому что , наверное, у него сейчас больше возможностей целиком сконцентрироваться на своих спортивных целях. У меня , например, так получилось в жизни, что даже в 1998-м, в 2000-м годах, когда я был на пике своего пути, и мне удалось полностью сконцентрироваться на том, чего я хотел достичь , все пришлось организовывать самому. С другой стороны, это тоже по-своему закаливало характер. Так что, наверное, это и будет ответ на ваш вопрос. Ну, а сейчас – какой спонсор… Сейчас же я ни на что серьезно в мировых шахматах, наверное, уже не претендую. Скажем, если есть какие-то спонсоры у нас на латвийском уровне, и то хорошо.

Е.СУРОВ: А смотрите, вот Сергей со спонсором придумали такой лозунг: «вернем шахматную корону в Россию». А вот я подумал о том, что «доставим шахматную корону в Латвию» – это еще круче было бы!

А.ШИРОВ: Да и тут: «вернем шахматную корону в Латвию», ведь она же все-таки была в Латвии, хоть буквально год. Но эта была еще советская Латвия.

Е.СУРОВ: Это правда.

А.ШИРОВ: Ну, честно говоря, я немного удивлен, что  разговор начался именно с этого вопроса, хотя я немного к разговору подготовлен, потому что видел вопросы уважаемого Андрея Максимова. Но если сказать честно, все-таки, думаю, что разговор сейчас не совсем уместен, потому что у меня сейчас примерно 28-е место в мире, я даже не проверял последний live-рейтингТо есть Олимпиада показала, что где-то на этом уровне я играть могу, на котором я нахожусь, но, видимо, выше – это все-таки значительно тяжелее. Мои мысли о будущем  – они, конечно, где-то там отдаленно связаны с желанием хорошо сыграть, поднять рейтинг очков на тридцать, а может даже и больше. Но не чувствуется, что это какой-то приоритет сейчас именно в моих мыслях. Может быть, это было, но сейчас, после не очень удачного финиша на Олимпиаде хочется думать о другом. Поэтому… Не знаю, что и сказать, В завершение в ответ на ваш вопрос скажу, что ведь мне же пока даже не гарантировано место в следующем кубке мира. Я борюсь за то, чтобы попасть туда по рейтингу, но если это не удастся, то мне придется, видимо, играть первый раз в жизни в чемпионате Европы. Так что, до той цели, которую вы обозначили, еще шагать и шагать. С другой стороны, все-таки в какой-то момент мне тоже стало ясно, что если я вообще хочу оставаться в спорте, хочу играть в шахматы хорошо, то, естественно, это нужно делать так, как если бы я боролся за высшие цели. Где-то далеко какие-то надежды еще есть. По крайней мере, желание играть в турнирах сильно – осталось! И я все стараюсь делать, чтобы это получалось и дальше.

Е.СУРОВ: Я так и не понял, можно ли ваш ответ считать и ответом на вопрос Андрея Максимова? Он спрашивал о том, чего вам не хватает для того, чтобы дотянуться до вершины шахматного олимпа.

А.ШИРОВ: В то время, когда я был близок к шахматному Олимпу, наверное, мне не хватало какой-то внутренней гибкости, чтобы в нужный момент просто отставить какие-то нешахматные вопросы в сторону и думать о том, как в следующем турнире лучше сыграть, и только об этом, ни о чем другом. Меня тянуло на разные вещи даже в лучшие времена моей карьеры. Ну, и, может быть, некоторые обстоятельства неудачно складывались. В том же 98-м году, когда я выиграл матч у Крамника, после этого началось в жизни такое, о чем сейчас даже трудно говорить, потому что я уже большинство событий забыл, но, в принципе, в своей книге я это все описал. Скажем так, на какой-то период я был выброшен из нормальной, именно спортивной подготовки, и это, может быть, сказалось на том, что я в 1999-м, 2000-м году был не третьим-четвертым шахматистом  мира, каким я себя по реальной силе считал, а, может быть, восьмым, девятым, десятым. То есть у меня в турнирах не все получалось до конца. И когда я это все понял, где-то году в 2007-м я попытался сделать из прошлых ошибок все выводы, и я думаю, что мне тогда снова удалось добиться значительного подъема, но все-таки в 35-летнем возрасте это уже было сложнее, плюс сильно увеличилось количество конкурентов, в том числе и значительно более молодых. Поэтому я очень доволен тем, чего мне удалось достичь в 2007, 2008 годах, а речь о мировом первенстве здесь опять же не идет. То есть, скажем так, если бы я смог где-то вот в конце прошлого века проявить все спортивные качества, которые  мне удалось проявить спустя 7-8 лет, тогда, может быть, мне удалось бы добиться большего. Но, вы знаете, я же человек без больших амбиций, я в принципе доволен тем, чего достиг. То есть ответить на вопрос «чего мне не хватило» я могу только риторически. Я и так всем доволен.

Е.СУРОВ: Может быть, это и является как раз ответом на вопрос. Заговорили мы о прошлом – как-то у нас так пошло. А у меня еще один вопрос, если позволите, вот буквально сегодняшнего дня. Стало известно  о том, что Суат Аталик  вышел из Ассоциации шахматных профессионалов. Вы можете это как-то прокомментировать? Вот ваше отношение к этой ситуации.

А.ШИРОВ: Должен сказать, что прокомментировать это всё очень непросто, потому что Суат Аталик – человек исключительно сложный. С одной стороны, он показывает себя человеком довольно принципиальным и, в общем-то, защищает права и других, и свои, что, казалось бы, создает очень положительный имидж. С другой стороны , когда начинается его словесная перепалка, опять же, с Юрием Вовком, то, честно говоря, это оставляет несколько отрицательные впечатления. В принципе, обо всем этом писали люди в комментариях на вашем сайте, и я фактически только повторяю чужие мысли.

Что касается самой Ассоциации шахматных профессионалов, то, насколько я знаю, когда членство было пусть символически, но платным, там членов было очень мало, и их становилось с каждым годом все меньше и меньше. Помню, в последний год, когда я заплатил еще взнос, я тоже считал, что в следующем году платить этот взнос не буду, то есть я фактически уже для себя  тоже вышел из Ассоциации. Потом ситуация поменялась, решили, что членами Ассоциации являются вообще все, кто хочет, взносы платить не надо, сразу же количество увеличилось со ста до тысячи человек, а может быть и больше. В то же самое время себя чувствуешь, как будто… Не знаю. Ну да, член Ассоциации профессионалов, потому что ты профессионал; член ФИДЕ, потому что у тебя есть ФИДЕ-карточка. То есть что означает то, что Аталик был членом Ассоциации, а сейчас его там не будет, честно говоря, до конца понять невозможно. Да, если бы, скажем, проводился финал АСР-тура, который не проводится, как известно, с 2010 года, тогда можно было бы говорить об Ассоциации шахматных профессионалов как о какой-то реальной организации. Но пока что реальные события: Ассоциация провела турнир, насколько я знаю, только в женских шахматах. Ну, в мужских был проведен турнир  в Амстердаме, но, как я понимаю, он мог быть проведен и под любой другой эгидой. Поэтому я скорее полностью согласен с Аталиком, что на данный момент сама Ассоциация не проявляет большой активности. Но я не из пессимистов, и всегда считал, что если пока не получалось проявлять активность, это не значит, что не будет получаться впредь. Поэтому я, например, никаких резких движений не делаю. Что касается его оппонента Юрия Гарретта – да, это такой типичный… Его, в принципе, можно назвать шахматным профессионалом – в том смысле, что он профессионально занимается все-таки шахматными вопросами, то есть издает книги, участвует в организации турниров, является менеджером нескольких шахматистов… Поэтому выпады Аталика в его адрес представляются какими-то чисто личными и не общественно значимыми. Как я понимаю, главная претензия Аталика к Ассоциации профессионалов в том, что они ничего не сделали по поводу его ситуации с турецкой федерацией, а также с греческой – по поводу запрета  играть в турнирах .

Е.СУРОВ: Очевидно –да!

А.ШИРОВ: Но здесь, опять же, почему претензии к Гарретту, который сам в шахматных турнирах даже не играет? А если организует, то он их организует в Италии, где, вроде бы, Аталику пока играть не запрещают. Тут скорее могут быть претензии вообще к шахматистам в некотором отсутствии коллегиальности. Ясно, что, к сожалению, любой гроссмейстер поедет на частный турнир в той же Турции, в той же Греции, если ему понравится место, понравятся условия. Помню, когда в 98-м году все случилось вокруг первенства мира, и когда я понял, что шахматистам, по большому счету, наплевать на то, что случилось, на то, как я был лишен всех прав, завоеванных в матче с Крамником, я тоже был в шоке. Потом чувство шока сменило осознание жестокой, но все-таки объективной реальности. Кто-то из шахматистов меня в итоге поддержал, высказали всё, что они думали о том, что тогда случилось, и мне, в принципе, этого хватило. Так и здесь. Я лично, естественно, Язычи не поддерживаю ни в конфликте с Аталиком, ни в конфликте с вами. Я не могу пока для себя целиком зачеркивать все то положительное, что Язычи сделал для развития шахмат в Турции – все-таки известно, что за долгие годы он развил очень активную деятельность, а до него такой деятельности практически не было. Но в то же самое время, то, что происходит в последнее время, мягко скажем, удивляет. Наверное, это и есть ответ на вопрос. Бойкотирую ли я какие-то личные турниры в Турции или в Греции – сказать трудно, потому что, вроде, приглашений у меня не было. Наверное, если бы пригласили, я бы подумал, в том числе, о том, что происходит в последнее время.

Е.СУРОВ: Спасибо, вы просто-напросто предвосхитили мой вопрос. Вот за себя лично вы ответили. А как вы считаете: если, к примеру, возникнет такая идея… Вот давайте пофантазируем: Ассоциация начнет опрашивать ведущих гроссмейстеров, или как можно большее число гроссмейстеров, скажем, сто, двести человек, и предложит им как-то выразить протест, назовем это так, против действий Язычи. А как можно выразить протест? Например, бойкотировать турниры в Турции. Как вы думаете, многие шахматисты пойдут на это?

А.ШИРОВ: Я думаю, что очень мало. Например, если так подумать, то вот сейчас начнется в Турции очередной этап женского Гран-при. Это вопрос, конечно, сложный, потому что когда идет цикл Гран-при, я так понимаю, идет борьба за зачетные очки и за места, и если только один из этих шести турниров проходит в Турции, то, наверное, мы не вправе обвинять шахматисток в том, что они  в этом турнире собираются сыграть.

Е.СУРОВ: Да вы знаете, в любом турнире за что-то идет борьба…

А.ШИРОВ: Ну, да… Что касается меня, то, конечно, когда я играл на Олимпиаде, я понимал, что я играю в шахматы в Турции и все такое. В то же самое время, я все-таки был обязан сделать тот шаг, который я сделал (смена федерации) и играть за Латвийскую федерацию на Олимпиаде, и тут уже неважно было, где эта Олимпиада проходит.

Вопрос очень сложный. Я лично уже очень давно никого не бойкотировал, не отказывался от участий в турнирах по каким-то политическим причинам. Даже в далеком 2004-м году, когда не играл в Ливии, я все-таки это не делал по политическим причинам, просто мне тогда показалось, что ФИДЕ все делает не так, как надо. Но потом, может быть, я убедился, что это была слишком резкая оценка и, возможно, тогда в Ливии, кстати, стоило мне сыграть. В общем, для меня ваш вопрос слишком гипотетический, а про других шахматистов я, наверное, могу сказать, что большинство из них все-таки не способно идти против своих интересов. Если им кажется, что все хорошо, что в Греции, Турции их примут, заплатят и всё сделают, то я думаю, что шахматисты туда поедут.  Но, конечно, я могу и ошибаться.

Е.СУРОВ: Скажите, вы являетесь членом АШП?

А.ШИРОВ: Как я сказал уже, я остался этим членом, потому что пока членство было платным, я успел заплатить за все годы. Когда я уже не собирался платить дальше, членство стало бесплатным. Поэтому я оттуда не выходил, я туда заново не вступал, но моя фамилия там осталась. Я по-прежнему смотрю на результаты АШП-тура, в котором у меня впервые у меня очень низкий показатель. А так – я всегда попадал в финальный турнир, и даже попал в него на два года вперед, когда этот турнир не проводился. После того, как финальный турнир АШП-тура стали проводить у женщин и полностью перестали проводить у мужчин, для меня эта организация стала не очень серьезной. Хотя, конечно, как человек, который сам занимается организационными вопросами, я прекрасно знаю, насколько сложно организовать какой бы то ни было турнир, в том числе и такой, как финал АШП-тура. Поэтому мне не хотелось бы, чтобы слова, которые я сказал минуту назад, прозвучали как какая-то жесткая критика кого-то. Я абсолютно никого не критикую, но просто на данный момент не вижу АШП как какую-то очень серьезную организацию, обладающую реальной силой. В то же самое время, ее президент Эмиль Сутовский в той ситуации, которая возникла, стремится использовать свой пост для каких-то личных выгод. Но опять же, это можно понять: все равно глобальной работы пока не получается, и, может быть, лучше так, чем если бы организация вообще перестала существовать.

Е.СУРОВ: Интересный, интересный вывод вы делаете… Но спасибо за искренность.

А.ШИРОВ: В прошлом году я баллотировался в совет АШП, и меня почему-то не избрали, что меня, кстати, немножко удивило. Но я могу сказать, что никакой большой программы у меня не было. Надеялся, что если окажусь в совете, то, может быть, какая-то возможность немножко упорядочить именно спортивную жизнь возникнет. Но я допускаю, что если б я оказался в Совете, как было в 2005-м году, когда меня избрали и мне не удалось ничего в организации сделать, кроме каких-то косметических реформ АШП-туров, – то понятно, что такое могло случиться и во второй раз. Поэтому я точно никак не хочу критиковать нынешний Совет АШП в том, что организация фактически является бездействующей.

Е.СУРОВ: А все-таки, по-вашему, что должно быть основной целью АШП? Проводить турниры для шахматистов или защищать их интересы в конфликтах каких-то?

А.ШИРОВ: Я думаю, что и то, и другое. Без проведения каких-то профессиональных событий организация не может считаться даже серьезной. То есть если нет какой-то спонсорской структуры и структуры турниров… Посмотрите на тот же ATP в теннисе – под их эгидой проходит огромная серия турниров. В АШП получается так, что многие турниры с удовольствием готовы быть частью АШП-тура, но, опять же, возникает вопрос: где же финал? В теннисе он проводится. Поэтому то, что происходит с турнирами на данный момент, это реально несерьезно.

А что касается правовой защиты – да, наверное, АШП здесь тоже могла бы делать больше. Но дело в том, что у меня очень давно нет иллюзий. Я в свое время много писал заявлений, писем на эту тему, и я по-прежнему считаю, что в 2008-м году Эмиль Сутовский (тогда он не был президентом АШП, а был просто одним из членов Совета, но фактически уже тогда являлся координатором вопросов АШП с ФИДЕ и ЕШС) использовал фактически служебное положение, чтобы защитить интересы Камского. На самом деле, я сейчас мог бы рассказать о некоторых подковерных делах – мне потом объясняли, что я не прав в том плане, что фактически Камскому тогда ничего не оставалось, потому что там шла борьба за интересы скорее Топалова, а интересы Камского уже получились защищены вместе с интересами Топалова. Опять же, получается, что Сутовский не виноват, и тогда выходит, что виноват Данаилов. Вкратце напомню, что тогда произошло. В 2007-м году, как известно, я проиграл финал Кубка мира Гате Камсокму и таким образом лишился права играть матч с Топаловым. Камский это право получил. Но. Выигрыш Кубка мира не подразумевал автоматического попадания Камского в следующий цикл. А когда началась возня вокруг матча Топалова с Камским – то ли он будет, то ли его не будет, – в конце концов и тому, и другому были автоматом обещаны матчи претендентов в Казани, где по иронии судьбы они встретились снова между собой. И это было грубейшим нарушением всех спортивных правил: ясно, что состав участников матчей претендентов в Казани должен был формироваться уже по новым рейтингам, состязаниям, но никак не потому, что Топалов и Камский уже автоматом туда попадают.

У меня впечатление, что когда люди оказываются так или иначе на какой-то верхушке, будь то АШП, будь то Евросоюз, будь то ФИДЕ, конечно, в первую очередь они думают именно о личных интересах или интересах своих ближайших сподвижников, а никак не о будущем устройстве шахматного мира. Наверное, в ближайшее время так и будет. У меня лично нет каких-то революционных мыслей о том, что это все надо резко менять и все должно стать по другому. Могу объяснить почему. Я был бы готов быть революционером и требовать восстановления порядка в шахматах, именно спортивного порядка, чтобы все шло по чести, но дело в том, что если б в этой ситуации  выяснилось, что я же несу ответственность за то, чтобы находились финансы, то я бы все равно оказался в проигрыше, потому что слишком хорошо знаю, насколько сложен сам вопрос именно поиска финансов на шахматные события. Вот такой замкнутый круг получается.

Е.СУРОВ: Замкнутый круг, да. То есть вы не предлагаете никакой выход, и трудно его представить – из того, что вы говорите.

А.ШИРОВ: Выход был бы простым: если бы определенные гарантированные суммы на спортивный цикл, будь то чемпионат мира, будь то кубок мира, будь то чемпионат Европы, были под контролем шахматистов, под контролем достаточно справедливой организации. Это был бы выход. Но сейчас это просто, наверное, нереально: слишком много заказывает музыку тот, кто платит. А музыка часто, к сожалению, оказывается какофонией.

Е.СУРОВ: Давайте к Олимпиаде ненадолго…

А.ШИРОВ: Кстати, я, наверное, рассказываю больше о своих впечатлениях, уже немного устаревших. В этом плане могу сказать, что мне мало что известно о деятельности Эндрю Полсона. Может быть, то, что сейчас в ФИДЕ происходит, является каким-то шагом в сторону более серьезной организации, не знаю.

Е.СУРОВ: Эндрю Полсон был на Олимпиаде. Приехал, сказал, что все хорошо. А у вас какие впечатления об Олимпиаде? Как вам игралось за сборную Латвии впервые после долго времени?

А.ШИРОВ: Конечно, иллюзий было мало – я прекрасно понимал, что первый раз я выступаю за Латвию не для того, чтобы сразу занять высокие места, и чтобы Латвия стала элитной шахматной страной. Слишком ясно было, насколько это нереалистично. Цель моя была просто сыграть и посмотреть, что из этого выйдет. Известно, что на предыдущей Олимпиаде Латвия в общем зачете заняла 68-е место, а в третьем туре, встретившись со сборной Испании, в которой я тогда еще играл, проиграла 0-4. Было понятно, что с моим участием показатели, наверное, будут лучше, но вопрос был – насколько лучше. Команда перед стартом занимала 30-е место, даже с моим, пока еще достаточно солидным рейтингом. Конечно, хотелось забраться выше, хотелось попасть в число 20 лучших, но как-то игра пошла тяжело. В третьем туре мы играли с Россией и, в принципе, в какой-то момент играли неплохо. Довольно долгий период фактически все позиции были примерно равными. Нормундс Миезис на второй доске сделал ничью с Грищуком белыми, Артур Нейкшанс защитился с Томашевским, но тут как-то грубо ошибся Виталий Самолин с Яковенко. Всю позицию на их доске я видеть не мог, но контуров хватило, чтобы понять, что там, скорее всего, партия спасена не будет. И к сожалению, я в этот момент где-то тоже занервничал и допустил пару ошибок, после чего моя собственная позиция с Крамником из объективно ничейной превратилась в объективно почти безнадежную. То, что в итоге, мне удалось спастись – уже хорошо. Крамник упустил форсированный выигрыш, как потом оказалось – хорошо, что во время партии ни он, ни я этого не видели. Мы понимали, что результат 1.5-2.5 нормальный. Настоящая трагедия у нас случилась в четвертом туре, когда мы играли со сборной Македонии, объективно более слабой командой. Стояли примерно 3-1, и пошла цепная реакция: сначала я не выиграл в один ход, перешел в эндшпиль, который мне казался выигранным, но который оказался ничейным; и затем настоящее ЧП произошло на третьей доске, на которой играл Виталий Самолин. Виталий вообще играет в шахматы редко, он сейчас готовится к учебе в Шотландии. В основном он играет в турнирах по быстрым шахматам. И просто так получилось, почему-то ему показалось, что на Олимпиаде первый контроль – не 40 ходов, а 30. Звучит как анекдот, но нам было не до смеха: в чуть лучшем эндшпиле в поисках пути к победе он просто-напросто просрочил время на 31-м ходу.

Е.СУРОВ: То есть он думал, что время добавилось…

А.ШИРОВ: …и можно спокойно искать пути к победе, потому что позиция у него была несколько лучше.

На четвертой доске Илмас Старостис не выиграл лучшую позицию, и мы проиграли второй матч подряд и действительно отлетели, как справедливо заметила уважаемая Елена Климец, в середину таблицы. Так быть не должно было, но так случилось. Потом мы выиграли три матча подряд, и тут возникла вторая проблема, которую я осознал, когда Олимпиада уже закончилась. Все-таки, конечно, надо делать все по науке. Олимпиада – турнир серьезный, к нему надо серьезно готовиться, перед ним надо проводить сборы и желательно нигде не играть. Что вышло у нас: у нас все или играли турниры, или были заняты какими-то делами. Самый яркий пример получился на третьей доске: Артур Нейкшанс – молодой, достаточно честолюбивый гроссмейстер, но он главный тренер Рижской шахматной школы. Он должен был поехать в Прагу руководителем делегации, на чемпионат Европы от 8 до 18 лет. Можно только представить, сколько детей ему приходилось готовить в течение девяти дней подряд. Неудивительно, что на Олимпиаде в Турции его реально хватило только на ничью с Томашевским. Дальше он выступал значительно ниже своих возможностей.

Вот этот невеселый рассказ – для того, чтобы просто пояснить: да, конечно, занятое в итоге 28-е место, на 2 строчки ниже, чем в стартовом списке, наверное, можно даже считать относительным успехом. Если б в последнем туре Миезис выиграл позицию с большим перевесом, то мы бы были 25-ми, но, к сожалению, и он устал. С другой стороны швейцарская система – это же такая лотерея! Мы легко могли в последнем туре получить более сильную команду, и тогда, если б не выиграли, а проиграли, улетели бы где-нибудь на сороковое место. Как Испания, например, проиграв Сербии, осталась на 38-м месте. В общем, то, что происходит, как уважаемая Елена выразилась, в середине таблицы, на самом деле не так интересно, но там свои, как говорится, маленькие трагедии, свои приятные моменты.

Е.СУРОВ: Они, как правило, незаметны рядовому зрителю, который следит, конечно же, за тем, кто борется за высокие награды.

А.ШИРОВ: Да. Естественно, сейчас ставится цель, чтобы в будущем Латвия выступала лучше, но для этого нужно провести серьезную работу с молодым поколением. Боюсь, что за два года можно много не успеть, но будем пытаться. Все-таки мне, как опытному человеку, может быть, будет легче кого-то направить в нужное русло.

И, наверное, закончу свой рассказ тем, что все-таки хоть какое-никакое 28-е место говорит о том, что Латвия снова стала вполне респектабельной страной в мире шахмат. То есть не страной третьего мира, какой она была фактически в прошлом году. Кстати, в связи с результатами на прошлой Олимпиаде нас даже поселили в гостиницу, где в основном жили команды шахматного третьего мира. Там было очень мало знакомых мне шахматистов. Та гостиница была расположена дальше всего от турнирного зала. Это привело к тому, что я практически всегда после партий уезжал в гостиницу и уже мог следить за событиями только по интернету.

Е.СУРОВ: Видите ли в чем дело, ваше отличие от основной массы шахматистов в том, что вы-то могли следить по интернету за событиями, а многие не могли, потому что в основной гостинице просто-напросто не было интернета. Или был, но с очень большими перебоями. Так что, еще неизвестно, повезло вам или не повезло, что поселили в какую-то другую гостиницу.

А.ШИРОВ: В нашей гостинице проблемы с интернетом тоже были довольно большие, особенно раздражало, когда они начинались в ночные часы, когда нужно было подать заявку на следующий тур. Сейчас же по нововведению капитаны подавали заявку через интернет. Я жил в одном номере с капитаном нашей команды – это мой близкий друг, мой бывший тренер Миша Рычагов. И вот мы только решили, кто будет играть, хотим уже ложиться спать и не можем войти в интернет, чтобы эту заявку дать – это очень раздражало. Но, наверное, в нашей гостинице в целом интернет был лучше, чем в других, судя по тому, что рассказывали про другие. Ситуация с интернетом – это, конечно, ужасно. Когда я пришел в лобби гостиницы и попытался объяснить им, что шахматистам интернет всегда нужен, они говорят: «да, но мы же не привыкли к шахматистам, обычно у нас тут никто не жалуется». То есть вроде бы и я прав, и они правы. А не прав кто? Не прав Язычи и команда, которые даже забыли объяснить заранее в ресепшенах разных гостиниц, что интернет нужно обеспечить на максимальном уровне. Ну да, у них другие приоритеты: борьба с Аталиком, борьба с вами, Евгений. Если бы ту энергию и то время, которые тот же Язычи потратил на то, чтобы не пустить вас в зал, он бы просто потратил на то, чтобы найти технику, которая улучшила бы интернет в гостиницах, то, наверное, все были бы более довольны, я так думаю.

Е.СУРОВ: Скажите, это ваша какая Олимпиада в карьере?

А.ШИРОВ: Десятая. До Торре мне очень далеко.

Е.СУРОВ: Я, честно говоря, думал, что вы больше Олимпиад сыграли.

А.ШИРОВ: Нет, дело в том, что в 90-м году я приезжал на Олимпиаду с надеждой, что Латвию пустят. Но Латвию, как известно, не пустили, потому что она была еще советской республикой, понять можно. Одну  Олимпиаду я пропустил – в 2002-м году в Бледе. Почему пропустил? Там причина была довольно банальной: у меня были возможности во время Олимпиады выступить в других местах, а в Испании как раз тогда начали, мягко скажем, сокращение бюджета. Позже я с этим сокращением согласился, а в 2002-м году был еще не согласен. В 2004-м, 2006-м и 2010-м я сыграл за Испанию, сейчас снова за Латвию. За Латвию это моя третья Олимпиада, значит, получается, что за Испанию сыграл семь раз.

Е.СУРОВ: Я сейчас открыл вопросы еще раз на всякий случай, чтобы закончить с Олимпиадой, чтобы потом к ней не возвращаться. Вот Елена, которую вы упомянули несколько раз, задает вопрос: «Не было ли чувства сожаления?» И «отличаются ли эмоции, когда вы играете за Латвию, от тех, которые были при игре за Испанию?»

А.ШИРОВ: Сожалений точно никаких, потому что это был очень взвешенный и очень обдуманный шаг – переход в другую федерацию. Я прекрасно понимал достоинства и недостатки этого шага, считал, что достоинства все-таки перевешивают, поэтому менять коней на переправе (думать о том, что, может, что-то сделал не так) – таких мыслей даже не возникало. Мало того, я должен сказать, что по тем жизненным приоритетам, которые я себе поставил, я с каждым месяцем убеждаюсь в правильности своего шага, даже несмотря на то, что в латвийских шахматах все далеко не так просто, как хотелось бы. Наверное, в первую очередь это связано с тем, что в испанской команде было очень много внутреннего напряжения. Слово «конфликты», может быть, слишком сильное, чтобы его употребить к той ситуации, но до конфликтов тоже доходило. Обстановка внутри испанской команды в последние годы, была не очень здоровой. И это очень сильно давило. Я делал все, чтобы как-то абстрагироваться от этого, чтобы стараться играть как можно лучше. И надо отдать должное игрокам, что они, в принципе, делали что-то похожее, поэтому Испания всегда попадала в десятку. Вот посмотрим на этот год: команда стала немножко слабее, поначалу они играли достаточно хорошо, но когда я в какой-то момент разговорился с капитаном испанской команды, выяснилось, что это внутреннее напряжение, непонимание между участниками, оно с моим уходом никуда абсолютно не делось. Конкретно – я вынужден назвать одну фамилию, это Мигель Ильескас. К сожалению, за последние годы он в испанских шахматах сделал много такого, за что его большинство других людей и шахматистов не уважают.  А так как он все-таки каждый раз за команду выступает, уже его нахождение там эту напряженную ситуацию создает. В вот смотрите, чем это кончилось: кончилось тем, что Испания вообще на 38-м месте. Так что, наверное, я все правильно сделал – в Латвии у нас обстановка хорошая. Естественно, ошибки мы все допускали, но так, чтобы за чьи-то ошибки кто-то на кого-то злился –такого быть не могло, в этом плане – все хорошо. Ну, а что касается того, что фактически Елена назвала нашу команду чем-то вроде команды «середнячков» – в принципе, она, конечно, права, хотя по началу меня это немножко это покоробило.

Но все-таки Олимпиада – это же всего лишь один из турниров в жизни шахматиста, и не думаю, что надо такое уж большое значение предавать . Главное, чтобы теперь мы уверенно шли к нашим скромным латвийским целям. Я считаю, что цель для Латвии – закрепиться среди двадцати лучших команд в мире, а не тридцати, как получилось на этой Олимпиаде. Посмотрим.

Е.СУРОВ: Простите меня, но раз уж вы сами об этом сказали… Я, честно говоря, не в курсе: а что сделал такого Мигель Ильескас, что его не уважают?

А.ШИРОВ: Сделал он, к сожалению, очень много. На самом деле он очень деятельный человек, и это является одновременно его достоинством и недостатком. Кроме того, что сам играет, он издает журнал, занимается тренерской деятельностью, и в Испании не он один этим занимается, там идет большая конкурентная борьба, и в этой борьбе часто используется самые разные средства. Но я приведу конкретный совершенно случай, абсолютно конкретный, который произошел два года назад, незадолго до прошлой Олимпиады. У нас шел командный чемпионат Испании. В том году сделали очень странную систему: десять команд должны были сыграть сначала по швейцарской системе 4 тура, а потом разделиться, по-моему, на два финала. То есть первые четыре команды и вторые четыре команды разыгрывают полуфинал и финал. В этой ситуации было очень важно попасть в четверку, чтобы играть дальше. И моя команда после третьего тура почти обеспечила попадание в эту четверку, а команда, с которой мы играли, попадала в четверку даже в случае поражения. Поскольку нам нужна была ничья в матче, в какой-то момент наш шеф предложил шефу той команды ничью на всех досках. Не могу, конечно, гордиться тем, что я оказался в этой ситуации. Но все-таки у шахматистов разное отношение к договорным ничьим и договорным результативным партиям. В принципе, договор по результату – это плохо. Но все-таки договорная ничья издавна считается чем-то, что в принципе возможно.

Так вот, мы, что называется, «расписали» тот матч. Но скрыть это не удалось – всем стало ясно, что, скорее всего, матч «расписан». А команда Ильескаса имела шанс попасть в четверку, если бы мы тот матч проиграли (хотя, как мы могли его проиграть, мне лично непонятно). Заявили протест. Начались серьезные разборки, в которых пострадали все испанские шахматы. Дело дошло до арбитражных судов. Кончилось тем, что мой клуб, например, уже никогда не имел тех финансов, которые были тогда. В этой войне не выиграл никто. Но самое интересное, что Ильескас на полном серьезе говорил: «Я в своей жизни никогда не играл договорные партии». Да у меня самого с Ильескасом были четыре договорные ничьи! То есть человек ради каких-то сиюминутных целей готов пойти на совершенно ненужную ложь. А апофеоз той ситуации случился в прошлом году на индивидуальном чемпионате Испании, когда Ильескас сделал быструю ничью со своей женой. Ну, это нормально – далеко не всегда муж хочет обыгрывать жену, но просто говорить после этого такие вещи…

В общем-то, по большому счету, в тот момент я и принял решение уходить из испанской сборной. Мало того, когда это случилось (за два месяца до Олимпиады-2010), я сразу сказал президенту федерации: «вам повезло, что Ильескас не едет в Ханты-Мансийск, потому что если бы он поехал, я бы уже сейчас заявил о том, что туда не еду».

Е.СУРОВ: Вот видите… А когда мы с вами почти год назад говорили о причинах вашего ухода, вы тогда об Ильескасе, по-моему, и не упоминали.

А.ШИРОВ: Ну, наверное, поскольку я тогда еще формально представлял испанские шахматы, мне не хотелось выносить сор из избы, делать слишком сильных заявлений о ком-то. А сейчас я просто уже об этом не забочусь. Вы мне задали вопрос, что происходило в испанских шахматах – я ответил.

Е.СУРОВ: Но чувствую я, что вы все-таки испытываете какое-то удовлетворение от того, что Латвия на Олимпиаде в итоге заняла выше место, чем Испания…

А.ШИРОВ: Да нет, скорее я сожалею о тех испанских участниках, которые ни в чем не виноваты. Все-таки они были 18-е в стартовом списке и заслуживали того, чтобы оказаться среди первых двадцати по итогам. Кстати, сейчас я нахожусь в Испании и скоро поеду на свадьбу одного из участников как раз испанской национальной сборной, и это тем более говорит о том, что никаких негативных чувств к Испании или испанским шахматам у меня не осталось.

Е.СУРОВ: Я, наверное, сейчас от имени слушательниц вынужден еще один уточняющий вопрос задать: кто же женится?

А.ШИРОВ: Мануэль Перес. Он был моим тренером на Кубке мира-2007 – тогда, когда мне удалось дойти до финала, который я проиграл Гате Камскому. Человек для меня надежный, ближайший друг. Он же, кстати, был моим секундантом и в Софии, когда мне удалось занять первое место, обыграв в последнем туре Магнуса Карлсена. Как сами понимаете, для меня это приятный момент, что я еду на его свадьбу. А он был на моей свадьбе два года назад.

Е.СУРОВ: Мемориал Петрова – еще одна тема, которую мы заявляли. Судя по тому, что вы в комментариях на нашем сайте уже довольно давно объявили о том, что будет второй Мемориал Петрова в следующем году в Латвии, я сделал вывод, что организация идет очень серьезным образом. Раз уж за столько месяцев объявляются и условия, и составы…

А.ШИРОВ: Ну да. В этом году – могу похвастаться или выразить удовлетворение тем, что основная часть бюджета уже вроде бы находится под контролем. Все подтверждения от спонсоров и организации, которая выделяет деньги, я получил. Есть надежда, что удастся этот бюджет еще увеличить – тогда, скорее всего, это будет использовано для привлечения мировых звезд. Но в этом я, к сожалению, пока быть уверенным не могу. А так – да, я очень доволен тем, что тогда удалось довести турнир до конца. Тут я, наверное, отвечаю на вопрос Дениса Колосова – вопрос, который меня чуть удивил своей прямотой. Удивило и то, что человек, задав вопрос, потом фактически ответил за меня и еще чуть ли не как женщина обиделся на этот ответ… Но попробую все-таки ответить по сути. Вопрос был: что произошло с Жанной Таль и почему так и осталось, что в Латвии один из крупнейших турниров (если не крупнейший) носит имя Владимира Петрова. Мне кажется, что я практически всё ответил тогда. Был конфликт с господином Игорем Прониным, латвийским продюсером, человеком далеким от шахмат, но являющимся главой Фонда Михаила Таля. Он в какой-то момент вышел из организации, и кроме того, он и Жанна Таль запретили, чтобы турнир носил имя Михаила Таля. Не помню, упоминал ли я тогда о таком смешном или грустном факте, что патент на имя Михаила Таля, которым Жанна фактически пользуется, в 2008-м году был профинансирован лично мной. Тогда мне показалось – видимо, зря, – что дело хорошее. Но – ладно, это уже мелочи. Реально неприятность тогда заключалась в том, что пока я сотрудничал с Жанной Таль и Игорем Прониным, речь шла о том, что нужно делать сильный турнир, нужно приглашать гроссмейстеров уровня Иванчука, Морозевича. Я все эти приглашения сделал – под слова Жанны Таль о том, что финансы для этого дела есть. Игорь Пронин мне казался достаточно серьезным человеком, с хорошими связями. Может быть, мне следовало этот вопрос проверить.

И в тот момент, когда они решили аннулировать все договора со мной, выяснилось, что если я провожу турнир до конца, я должен, естественно, выполнить условия перед уважаемыми гроссмейстерами и реально рискую своими финансами. Слава богу, этого не случилось – мне удалось в течение достаточно короткого срока найти нужную сумму. Если бы я оказался в минусе, то сейчас второй раз я бы такой турнир не проводил.

В этой ситуации нет никакого смысла менять название турнира и заново о чем-то договариваться с господином Прониным и Жанной Таль. Этот турнир уже есть в календаре, Юрмала заинтересована в том, чтобы он каждый год проводился. И хорошо, что турнир есть.

Теперь вопрос, почему невозможно в Латвии провести настоящий Мемориал Таля. Наверное, рижскому шахматному календарю не помешало бы, чтобы раз в год в этом городе Мемориал Таля проходил. Но лично у меня сейчас возможности провести такой Мемориал нет. С Жанной Таль и с Игорем Прониным я с тех пор даже не общался. Хотя, в принципе, мне кажется, такое возможно. База для проведения такого ежегодного турнира в Риге есть.

А что касается вопроса с патентным именем, я считаю, что абсолютно правильно сказал гроссмейстер Евгений Свешников: имя Таля не может принадлежать в данном случае Жанне – оно принадлежит всем шахматистам.

Е.СУРОВ: В этом году какие будут отличия у Мемориала Петрова от того, что было в прошлом году? И какие особенности будут у турнира?

А.ШИРОВ: Главное отличие – если в прошлом году была система: полуфинал по швейцарской системе с четырьмя выходящими в финал, а в финале их ждали Морозевич, Иванчук, я и Мамедъяров, – то в этом году я решил делать все-таки один общий турнир. Чтобы играли все в одном. Но о чем я подумал: все мы знаем, насколько швейцарская система может быть необъективной, насколько много может зависеть от удачной или неудачной жеребьевки. Мне кажется, что чем больше туров, тем больше эта проблема сглаживается. Поэтому я придумал такую систему, чтобы за три дня сыграли 14 туров в быстрые шахматы. Почему за три, а не за четыре? Очень многие любители шахмат в прошлом году жаловались на то, что не могли освободиться от работы, чтобы приехать и начать игру в четверг. Я принял это во внимание, поэтому теперь турнир начнется в пятницу вечером, продлится до воскресенья, контроль будет тот же: 15+6. Я думаю, что при наличии 14 туров мы достигнем две цели: 1) основные претенденты на победу в турнире сыграют между собой и в очной ставке выяснят, кто в настоящий момент в лучшей форме; 2) тот участник, который объективно подошел к турниру в лучшей форме, имеет больше шансов показать это, когда больше туров. В швейцарской системе очень часто бывает, что одна неудачная партия очень сильно влияет на остаток турнира. Даже если потом удается выиграть несколько партий, становится хуже дополнительный показатель и так далее. Для того, чтобы конечная картина была более объективная, я считаю, что чем больше туров, тем лучше.

Итак, получается одна большая «швейцарка» в 14 туров. Надеюсь, участников будет, как минимум, больше ста. Место для игры будет то же – городской музей Юрмалы. Уже сейчас мне известно, что к турниру, как и вообще к событиям в Латвии, проявляет интерес группа норвежских шахматистов. А гроссмейстерский состав уже, по-моему, из двадцати фамилий.

И, конечно же, я все время забываю о роли, которая отведена легендарному Виктору Львовичу. Я не так давно видел его в Швейцарии, был у него дома, мы разбирали шахматы. Должен сказать, что, конечно, у Виктора Львовича удивительная внутренняя сила. Даже несмотря на те проблемы, которые у него были летом, когда он не мог нормально играть в турнирах, сейчас видно, что желание восстановить свое здоровье у него огромное. И я думаю, вполне возможно, что к зиме он подойдет в хорошей форме и сможет продемонстрировать свою лучшую игру. А быстрый контроль – для него это не так плохо. Опыт и интуиция у него огромные, а это то, что нужно в быстрых шахматах в первую очередь.

Е.СУРОВ: То есть он будет играть в главном турнире, да? Он не будет просто почетным гостем, а будет именно игроком.

А.ШИРОВ: А вы можете себе представить Виктора Львовича просто в качестве свадебного генерала? Я пока еще не могу. Надеюсь, что через полгода будет та же ситуация. Конечно, если вдруг, не дай бог, здоровье не позволит, он будет почетным гостем. Но по тому, что я сам видел примерно две недели назад (я был в Швейцарии как раз перед Олимпиадой), я думаю, что с его игрой всё будет в порядке. Он еще успеет дать не один и не два урока подрастающему поколению, в том числе латвийскому, которому это особенно нужно.

Е.СУРОВ: Какие еще гроссмейстеры будут играть?

А.ШИРОВ: Подтвердил участие Саша Морозевич. Я пригласил и Василия Иванчука. Надеялся, что смогу объявить о его участии сейчас в эфире, но, к сожалению, ответа от Василия Михайловича пока нет. Он, скорее всего, еще не решил, как именно будет распределять свое время между игрой и подготовкой к турниру претендентов, поэтому его понять можно. Буду терпеливо ждать ответа от него вплоть до начала турнира. А участие других шахматистов 2700+, наверное, завивисит от дальнейшей ситуации с турнирным бюджетом. В настоящий момент я принял решение пригласить около двадцати гроссмейстеров более среднего уровня – здесь все-таки расходы значительно меньше, чем на звезд.

Кроме того, если смотреть на вопрос с географической точки зрения, Латвию окружают несколько стран. У нас прямая граница с Литвой, Эстонией, Россией и Беларусией, и в настоящее время сильнейшие шахматисты Литвы, Беларуси и Эстонии – Шульскис, Сергей Жигалко и Кюлаотс – дали согласие. Ну, сильнейших гроссмейстеров России – Крамника и Карякина – пригласить трудно. Думаю, что Морозевич – замена вполне достойная. Также я пригласил первого номера Швеции, Финляндии… Первого номера Норвегии приглсить, опять же, бюджет не позволял, поэтому приглашен второй номер – Хаммер. Думаю, в турнире будут играть не просто гроссмейстеры 2600 и выше, а достаточно яркие личности, лидеры своих стран, шахматисты, которым есть что предъявить.

Моя задача и в том, чтобы турнир не был чисто гроссмейстерским, и на него откликнулись также любители из разных стран. Надеюсь, что и из России будет побольше представительство, чем в прошлом году.

…Не хочу сейчас идти в длинные рассуждения насчет того, что важнее – классические шахматы или быстрые. Но ненормально то, что раньше было много сильных турниров по быстрым шахматам – тот же Майнц, та же Корсика… Я уж не говорю о временах, когда проводилось Гран-При по быстрым шахматам. А сейчас таких турниров почти нет. А я считаю, что они должны быть.

Е.СУРОВ: Во время эфира поступило три вопроса от Якова Зусмановича. «Как можно будет приобрести книгу о Петрове?»

А.ШИРОВ: Да, так уж получилось, что в последнее время из-за всей этой суматохи у меня не было времени связаться с уважаемым Владимиром Дедковым, который в прошлом году участвовал в нашем эфире. Думаю, что на днях я с ним обязательно свяжусь, и мы обговорим вопрос напечатания нового издания «Звезды, погасшей до срока» – книгу воспоминаний его бабушки, с включением туда шахматных материалов. Если переговоры закончатся успешно, то цель будет – выпустить эту книгу к началу нового фестиваля. И если она выйдет, то не думаю, что так уж сложно её будет переслать в Америку. А еще лучше будет, если уважаемый Яков приедет на турнир.

Е.СУРОВ: Логично. Вот он еще спрашивает: «Извините за назойливость, но когда будет издана книга “Fire on the board – 3”?»

А.ШИРОВ: Я всегда верил и верю, что такая книга будет издана. Но когда мне задают вопрос «когда», я могу только развести руками. Наверное, на следующей неделе, после свадьбы друга, постараюсь хотя бы возобновить работу над ней.

Я, кстати, смотрю, что поступил еще один вопрос: «Удовлетворены ли вы выступлением сборной Латвии на шахматной Олимпиаде и своим личным выступлением?» Вот про свое личное выступление я еще не сказал. Очка четыре рейтинга прибавил, значит, выступление нормальное. Если бы не партия с Домингесом и не выпущенный в один ход выигрыш в Владимиром Георгиевым, конечно, результат мог быть лучше, и я был бы доволен больше. Скажм так, личное выступление скорее на четверку.

Е.СУРОВ: Андрей Максимов интересуется: «Считаете ли Вы, что грузинский шахматист Баадур Джобава близок Вам по стилю и по восприятию игры? Следите ли Вы за его игрой?»

А.ШИРОВ: Баадура я хорошо знаю, многими его партиями я просто восхищен. Считаю, что ту работу, которую он проводит над шахматами в постоянном поиске новых путей… Я не знаю, как это может быть близко ко мне, потому что я такую работу вроде бы не провожу. Если уж говорить о Баадуре, то, наверное, где-то он слишком доверяет своей интуиции и не уделяет достаточного внимания более точному расчету. С другой стороны, если бы он старался играть больше как машина, не было бы такого количества свежих, оригинальных замыслов. В общем, шахматист он действительно очень интересный, но не без недостатков. А насчет близости стиля… Даже не знаю, могу ли я сказать, что мой стиль близок хоть кому-то из современных шахматистов. Все сильные шахматисты сегодняшнего дня, так или иначе, по игре похожи на Houdini, и в этом плане все немножко близки друг другу по стилю. Но в любом случае, Баадур – шахматист очень творческий. Себя назвать творческим я, пожалуй, испугаюсь. Может быть, когда-то таким был.

Е.СУРОВ: Давайте, пожалуй, закончим на двух вопросах Елены Климец. Она пишет: «Сейчас, уже с высоты более сознательного возраста, что посоветуете юным перспективным шахматистам из стран, в которых поддержка отсутствует: менять федерации в обмен на условия развития или идти своей дорогой и под своим флагом до конца?»

А.ШИРОВ: Я, кстати, очень долго думал над этим вопросом. Когда я менял федерацию, это было связано исключительно с жизненными обстоятельствами – я тогда собирался жить в Испании. И сейчас фактически я живу в Латвии, поэтому и поменял обратно. А другие могут жить в своем городе, но играть за другую страну. То есть сначала хотелось очень критически ответить: «как же так можно?» Но потом подумал: нельзя же всё мерить по себе. Если уж в шахматах создана такая система, когда человек может, не прерывая связи со своей родиной, интегрироваться в другое шахматное общество… Как, например, чемпион мира до 20 Александр Ипаров, который сегодня самый яркий пример: он же был долго в испанской федерации, теперь он в турецкой. Я так понимаю, он не просто играет за Турцию, а изучает турецкий язык, возможно, у него и будущие планы могут быть связаны с Турцией, почему бы и нет.Конечно, хотелось бы, чтобы на способных шахматистов все-таки больше обращали внимания на местах, и обеспечивали им такие условия, чтобы не надо было делать такие шаги. Но часто бывает в таких случаях, что от самих шахматистов ничего не зависит. В той же Латвии в будущем постараемся не допустить, чтобы случилось то, что случалось в 90-е годы, когда федерацию, как известно, поменял не только я, но и половина нынешней сборной Германии. С другой стороны, разве можно упрекнуть в чем-то Аркадия Найдича и Даниэля Фридмана? Разве стали бы они чемпионами Европы в командном зачете, если бы остались в Латвии? Так что, ответ на вопрос – решение о смене федерации всегда непростое, и каждый должен взвешивать все «за» и «против» и принимать решение без лишних эмоций.

Е.СУРОВ: Пожалуй, хороший вопрос напоследок: «Если бы вам дали карт-бланш: что бы вы поменяли в шахматной системе? В ФИДЕ?»

А.ШИРОВ: Я знаю точно, что уволил бы Макропулоса. Это без вопросов. Я вообще не понимаю, что этот человек делает в ФИДЕ с тех пор, как в 1994-м году он не смог в очередной раз организовать Олимпиаду в Салониках. Фактически у него было два периода: когда он действительно был очень серьезным функционером ФИДЕ, каждые четыре года организовывал Олимпиаду, делал много; но вот что он делает с тех пор, кроме как проигрывает деньги ФИДЕ в казино, как в Лас-Вегасе в 1999-м году, или просто использует все возможные бюджеты всех возможных официальных турниров, я не понимаю. Может быть, этот вопрос должен задаваться Кирсану. Но я не понимаю, что вообще Макропулос делает в ФИДЕ.

Про Али я не могу сказать тех же самых слов, потому что, несмотря на его поведение в последние месяцы, я все-таки считаю, что в Турции он сделал довольно много, и поэтому как функционер он, наверное, еще не самый худший.

А если перестать говорить просто об отдельных людях… Главное, чтобы в шахматах, наконец, было то, что давно есть в теннисе. Чтобы не было такого, чтобы формат отдельного соревнования и даже права спортсменов зависели от того, как и где находятся финансы на проведение турнира. Задача любого честного шахматиста – чтобы спортивные принципы никогда нигде не нарушались. Слишком часто случалось такое, что если какая-то страна оказывала определенную финансовую поддержку, скажем, циклов на первенство мира, то она получала и не совсем спортивные права для каких-то шахматистов. Это, конечно, вопрос очень тонкий, но такое было. И вот этого не должно быть никогда. Шахматы должны, наконец, стать спортом, и всё должно решаться за доской.

Е.СУРОВ: Спасибо большое. Может быть, даже рекорд у нас получился: полтора часа разговора, даже чуть больше. И нельзя сказать, что мы как-то устали друг от друга – во всяком случае, могу это за себя сказать. Были бы еще вопросы на сайте – я бы их еще и задал. Это был Алексей Широв.

А.ШИРОВ: Спасибо, очень интересный разговор получился. Надеюсь, он был интересен и слушателям.

Запись опубликована в рубрике Алексей Широв. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *